June 17th, 2020

Особенности национальной командировки

«Темiржолсурет» Алматы ‹—› Малдыбай, 28 мая 2016 г., суббота
АВТО: 0827 км;     Время в пути: 10,7 ч;     Стоимость: 24.62$ (1$ = 333 тенге)

  • Рейс: нерейсовый

  • Транспортное средство: автомобиль Toyota-Camry 2.2 [A 661 EHР], собственный Нургалиева А., место: без номера

  • Билет: ---

  • Доплаты: ---

  • Сумма цены: 8200 тенге за бензин

  • Наличие билетов на нужный рейс и дату: ---

  • Место покупки: ---

  • Величина очереди в кассу: ---

  • Заполнение салона: ---

  • Запись по: алматинскому времени (московское плюс три часа)


Дата   Регион Пункт                                 Приб.  Стоян.  Отпр.
Автодорога: А-2
28.05    02   Алматы, ТРЦ «Азия-Парк»                ---    ---    06.45
28.05    05   Иргели, АЗС ГПН                       07.05    05    07.10
28.05    08   163-й км А-2                          08.40    05    08.45
28.05    08   Тасшолак                              10.35  (140)   12.55
28.05    08   Малдыбай                              13.25  (185)   16.30
28.05    08   Жалпаксаз                             17.00    30    17.30
28.05    08   Сарымолдаев                           18.05    01    18.06
28.05    08   Кордай, АЗС ГПН                       19.40    10    19.50
28.05    02   Алматы, ТРЦ «Азия-Парк»               22.30   ---     ---

Со мною ехал: Дмитрий Лисин
Нас возил: Амир Нургалиев
Состояние дороги:

  • от Алматы до Авразии: полуубитое, местами ямы

  • от Авразии до Благовещенки: почти идеальное

  • от Благовещенки до Малдыбая: идеальное


Погода по дороге:

  • облачно, временами дождь, +20... +25

Особенности национальной командировки

"Я на Вачу ехал, плача...", 15 июня 2016

Я уже почти полгода сидел дома без работы. Предыдущая контора начала сжиматься от кризиса, как шагреневая кожа, не выиграв большинства тендеров на следующий год, и меня сократили. Жить пока было на что, и я спокойно рассылал во все стороны анкеты-резюме. Но ответов не было – никого из PR-кадровиков не интересовало, какой я специалист. Старше 45 лет – до свидания. Меня только интересовало, а что будет с ними самими, когда они до моей полусотни лет доживут? Если доживут? Агашек знакомых тоже не было, вдобавок гороскоп написал, что мой знак зодиака и не пойдёт устраиваться на работу по знакомствам. И вправду – я же не «пятиюродный братищке» шымкентским казахам, как они меня однажды назвали?!?

Число разосланных анкет дошло за эти почти полгода до двух сотен, когда вдруг ответили. Одни люди имели отношение к городскому освещению, но начать планировали только через пару-тройку месяцев, а вторые предложили поехать в Темиртау, за тысячу километров от дома, чтобы там проводить испытания новой футеровки сталеразливочных ковшей. Временно, на три месяца. Причём нанимавшие меня по просьбе других клиентов люди сидели со своим кадровым агентством вообще где-то на западе Казахстана. Судьба не оставляла мне никакого выбора, я подписал договор на гастроли с западными импресарио по электронной почте, и побежал за билетом.

Повидав в своей жизни немало видов железнодорожных билетов, и не зная уж, как они выглядели до «исторического материализма», но на моей пятидесятилетней памяти это сначала были кусочки толстого лохматого картона, протыкаемые кучей дырочек компостера, потом картоночки стали намного тоньше и глаже. Параллельно существовали виртуозно вырезаемые кассиршами по поездной и денежной сеткам «бланковые комбинированные». Потом началась компьютерная эра, и первые билеты печатались на бланках сначала игольчатым принтером, а потом и лазерным. Потом принтеры снова стали игольчатыми, но бланк билета стал склейкой из трёх бумажек с копировальным слоем, одна из которых после печати оставалась у кассирши, а вторую забирали себе проводники. Наконец железнодорожная компьютерная мысль дошла до листа обыкновенной писчей бумаги, отпечатанного на принтере.

Маленьким ребёнком не понимал, почему строчку в стихотворении про Рассеянного с улицы Бассейной «Он отправился в буфет покупать себе билет...» ставят этому человеку в упрёк. Моя мама делала такое тоже – когда надо было куда-нибудь поехать, шла к своей закадычной подружайке, работавшей в вокзальном кафе, и та приносила ей такие дефицитные билеты, которых и в помине не было в обычной кассе... Закадычных подружаек в вокзальных буфетах у меня не было, нормальных билетов на поезд за сутки до отправления в середине июня – тоже. Исколесив парочку шлюзов «Экспресса-3», я всё ж нашёл места «люкс» на один из поездов, скорый до Павлодара, один из двух их, который шёл через Караганды. Ну а что – цена была, как в «Тальго»...

Люкс-вагон с двухместными купе павлодарского поезда, имевший по давнишнему КТЖ-шному обычаю гордый номер «ноль», вставили в середине состава. Одноклассник Вова привёз меня на моей машине к дальнему вокзалу ближе к обеду. При посадке в поезд подразумевалось, что у проводников будет с собой переносной сканер электронных билетов, однако всю павлодарскую бригаду оснастить ими забыли. Но мои проводники сбегали потом к своему начальнику поезда, у которого такой сканер был, и по штрих-кодам на распечатке трансагентства выудили из анналов вычислительных центров длинную и узкую тонкую термобумажку, которая, собственно, и оказалась тем билетом, который нужно было потом представлять для отчёта. Уф-ф-ф...

Я на Вачу ехал, плача...

Вскоре поехали, и я стал присматривать, где же торчит российский тепловоз М62. Официально на железные дороги КазССР и Казахстана такие никогда не поставлялись, но незадолго до этого пару-тройку их пригнали сюда в командировку – достраивать вторые пути от Аксенгира до Эспе там, где их нет. Наконец попался и он – работавшим посреди второго пути от Чильбастау до Отара с какой-то выправочно-подбивочной машиной.

Люкс-вагоны у «Казахстан темир жолы» теперь были не просто СВ, а и «вагонами-ресторанами» одновременно. Бывший туалет в некотловом конце вагона и восьмое с девятым купе были объединены в одно большое помещение с буфетной стойкой и барными столиками вдоль стен заведения. Чипсы, пиво и пластиковые коробочки с какими-то готовыми блюдами, разогревавшимися в микроволновке. На ночь закрывалось на огромное жалюзи, а плакат на стене напротив гласил, что работает 9-23. Попробовать сие гастрономическое разнообразие желания как-то не возникло...

Скорым у этого поезда оказались только его название и цена билетов. Состав стал останавливаться на станциях по полчаса, пропуская вперёд такие же скорые не-тальго поезда из других городов. Странно – а отправлять его в таком случае из Алматы не в 12 дня, а позже часа на 2-3 не пробовали? На весь свой вагон я оказался единственным пассажиром с официальным билетом, но пару первых купе заняли проводники других вагонов и какие-то игроки в нарды.

Шикарные закаты на берегу озера Балхаш вставили. Если уж так необходимо было стоять по полчаса на станциях для пропуска других поездов, то хотя бы тут, на берегу, у воды, а не посреди степи... Вскоре совсем стемнело. Крайнее купе со стороны буфета заняли его официантки, которые, закрыв свою контору в 11 вечера, как начали там что-то обсуждать, так до самого рассвета...

Меня разбудили почти непрерывные гудки локомотива. Состав почти остановился и, выглянув в окошко, я вскоре увидел причину: вниз по насыпи бежало от нашего поезда несколько красивых симпатичных лошадок. К восьми утра мы приехали в Караганды.

Автовокзал был рядом с ж.д. вокзалом – миновав толпу назойливых попрошаек-таксистов, я пришёл на посадочную платформу. Её теперь полностью застеклили. Вскоре подошёл наш автобус, мы сели, он выехал с автовокзала, объехал ж. д. вокзал, и встал на несколько минут под мостом у многоэтажки. А что я тогда с поезда пёрся к автостанции? Сюда идти было ближе...

На остановке в Темиртау меня встречала девочка из той фирмы, в которую я приехал на работу. Собственно фирмы – офиса и прочего – ещё не было, и должно было появиться в случае успешного испытания огнеупоров и начала их поставки. Почти, как водится у шымкентских казахов, начальник нашей фирмы был индус, потому что владелец комбината, финансовый директор, генеральный директор, начальник рудника с сырьём, поставщик огнеупорных изделий другой фирмы тоже были индусами. Почему меня это уже не удивило?

Девочка же оказалась из песни – той самой, где «Красиво одевается, красиво говорит, и знает в совершенстве английский и иврит, а мы с такими рожами возьмём, да и припрёмся...» Пока я пил чай у неё дома, девочка обложилась какими-то местными газетами, упала на телефон, и вскоре нашла мне квартиру, сдававшуюся в аренду в том же микрорайоне. Пошли туда, однушка оказалась на третьем этаже в доме на самом верху микрорайона, без холодильника и стиральной машины, но хозяева обещали докупить хоть какой-то холодильник на днях. Я заселился.

Дом, на удивление, оказался с горячей водой, в июне, не в самом крупном городе области, безо всяких бойлеров – для человека, которому предстояла работа в горячем металлургическом цехе, было актуально. Потом меня повезли на экскурсию по магазинам спецодежды Темиртау. По комбинату в обычной одежде не ходили, и на меня всё же нашлось что-то, почти подошедшее мне по размеру, и чуть дешевле нового холодильника. С тюком шмоток я вернулся домой и, умотавшийся, упал спать...

Под вечер я спустился с фотоаппаратом через весь микрорайон к рельсам. Трамвайная конечная единственной линии, уцелевшей в этом городе, находилась недалеко, я нашёл точку, где пути шли не по асфальту, а по травке между деревьями, и сделал несколько фоток – в Алматы этот вид транспорта уже к тому времени полностью уничтожили. А уже затемно появились хозяева квартиры всей семьёй, которые ещё с каким-то мужиком притащили рабочий холодильник «Орск», не новый, и работавший лишь ненамного тише самолёта Ту-134 на взлёте. Жить стало веселее...

На следующий день мы встретились с девочкой из песни и поехали на завод к обеду. Там она около получаса получала пропуска, а потом мы пошли в нужный нам цех. Пропускная система у индусов была устроена очень странно. Конвертерный располагался в двух с половиной километрах от главной проходной, возле того цеха была другая проходная, до которой снаружи можно было доехать на маршрутном автобусе, но по нашим временным пропускам пускали только у главного корпуса и нигде более. Поэтому все эти километры пришлось отшагать туда-обратно пешком, причём в заранее одетой спецодежде и спецобуви, совсем не располагавшим к таким длительным прогулкам.

В цехе меня познакомили с его начальником и мастером ремонтов. Мужики были нормальные, но сильно занятые какими-то своими делами. Мы с девочкой из песни побродили немного по цеху и пошли назад к главной проходной. Там моя попутчица исчезла по делам в главном административном корпусе, а я ждал её на аллейках, разбитых перед главным входом. Потом вернулись в город, где мне сказали, что до утра понедельника я совершенно свободен.

Я решил поехать в Караганды к родственникам. С автовокзала Темиртау в карагандинский Майкудук шли ПАЗики сотого маршрута, останавливаясь по дороге по городу. Но я не знал, где, и поэтому поехал на автовокзал, где купил билетик на такой ПАЗик с пожилым агашкой за рулём и молоденьким кондуктором в салоне. С конечной поехало едва полсалона, но по дороге в Темиртау и Пришахтинске салон забился на всю катушку. До майкудукского «Горняка» оно по всяким задворкам заброшенных угольных шахт ехало ровно час...

По пятнадцатому микрорайону за те три года, что я тут не был, заасфальтировали некоторые дороги между домов, и стало заметно больше автомашин. Магазинчики были на прежних местах, только у некоторых сменились названия и хозяева. Наконец-то я увидел свою трёхлетнюю внучку – мы долго пытались сообразить, если мой сын двоюродный брат её матери, то кто она мне? Не сообразили. Я принёс девчушечке в подарок магнитную доску с одной стороной белой, чтобы писать там специальным фломастером, а второй стороной чёрной, для мела. Кроме того к сему изделию прилагась куча магнитных буковок, и мы загадали, через сколько времени эти буковки разлетятся по всей квартире...

К вечеру воскресенья я вызвал себе по телефону такси до Темиртау. Мы перед этим попили пивка, и связываться по автовокзалам с местными ментами мне могло обойтись гораздо дороже. Водитель таксомотора оказался с какими-то абсолютно нездешними номерами региона, и города Темиртау совершенно не знал. И я не знал! Как-то уж он всё же довёз меня до трамвайного разворота.

Девятиэтажный панельный дом к вечеру воскресенья оказался столь шумным, что я уже как-то давно отвык от такого. Сверху отмечали какой-то праздник, шумели мебелью, и можно было разобрать отдельные слова произносившихся тостов. В одной из квартир сбоку ругались муж с женой, а с другой стороны плакали дети. Внизу слушали на всю катушку какую-то чертячью музыку. Под грохот своего взлетавшего холодильника я кое-как смог уснуть...

Утром понедельника мы потащились на завод. Там девочка из песни вновь оформила нам недельные пропуска, и вновь такие, по которым через ближнюю к цеху проходную не пускали. Никто не проводил никаких инструктажей, куда в этом цехе, где кругом расплавленный металл, можно соваться, а куда нет. Футеровка нашего ковша ещё не началась, ремонтные ямы были заняты, а девочка, так и не показав мне, где тут столовая, диспетчерская, и можно ли мне, постороннему персоналу, туда соваться вообще, слиняла по каким-то совещаниям. Начальник цеха ушёл с понедельника в отпуск, а мастер лишь ненадолго заскакивал в кабинет сделать пару звонков, и снова исчезал.

Утром вторника я поехал из дома в этот цех сам. Едва я доехал до завода, как начался сильный, почти проливной, дождь, и я, пока дошагал два с половиной километра до цеха, промок просто насквозь! Ну это ладно, что удостоверение и банковская карточка были пластиковыми – бумажечка временного пропуска превратилась в жидкую кашицу, которую страшно было взять в руки, она расплывалась. Мастера в кабинете, как и обычно, не было, ковш, который нам выделили для опытной футеровки, так и стоял на специальной подставке посреди цеха, я аккуратно разложил то, что осталось от раскисшего пропуска, на какой-то картонной коробке в углу кабинета, посмотрел эвакуационную схему, где в этом цеху точно разрешено было ходить, и пошёл гулять по схеме взад-вперёд между ковшей и конвертеров. На жаре от этих страшных агрегатов я достаточно быстро, за каких-то полчаса, почти высох. Подозреваю, что от меня сзади тянулся инверсионный след водяного пара, как от авиалайнера на большой высоте.

Следовало заняться промышленным шпионажем – выписать в специальные формы стойкость ковшей, выложенных огнеупорными изделиями разных фирм. На моё счастье появился мастер, но в диспетчерскую меня не повёл – наверное мне не стоило по каким-то причинам туда соваться – и вместо этого принёс журнал сменных записей, сказав, что это ненадолго. Я бегом переписал оттуда всё, что касалось этих ковшей – успел просто чудом, потому что вскоре у меня этот журнальчик забрали обратно.

Дело шло к двенадцати дня, и я решил поискать тут хоть какую-нибудь столовую. Мастер футеровщиков в неё не ходил, предпочитая приносить тормозок в холодильник кабинета. Но его не было, я вышел и спросил у кого-то, пробегавшего мимо, куда мне идти. Мне показали, в какую сторону выйти из цеха. Вышел, увидел ещё три таких же – почти, как наш. Прошёлся до одного, второго, третьего – ничего похожего. Спросить было не у кого, ни одного человека пешком, лишь иногда проезжали автомашины. Я вернулся.

Часа в три на улице снова начал моросить дождик, но не такой сильный, как утром. Раскисшая бумажечка моего пропуска тем временем подсохла настолько, что её уже можно было снова взять в руки. Я сложил его в дальний карман спецухи и пошёл к центральной проходной – попытаться поменять этот пропуск на новый, покуда там не закрылось.

Одна тётка в бюро пропусков начала мне высказывать, почему я довожу документы до такого состояния, я объяснил этой стерве в ответ, сколько километров я под дождём хожу по заводу, но её начальница в конце концов оказалась человеком, сама взяла мою бумажку и выписала мне такую же, только новую. Здесь связь ловила (внутри цеха сие случалось не везде), и я позвонил девочке из песни. Оказалось, что они с начальником-индусом только что пришли с какого-то совещания в цех, а меня там нет. Я сказал, где я, почему и зачем. Короткая заминка, после которой мне сказали, что ладно, туда сегодня можно не возвращаться.

Утром следующего дня я снова был в цехе. Смены его персонала работали по двенадцать часов (не много ли для такой тяжёлой работы в горячем цеху MITTAL-лургов?), и менялись в семь часов утра и вечера. Футеровка нашего ковша и сегодня не началась – ремонтные ямы были по-прежнему заняты другими подобными агрегатами. Часа через полтора появились девочка из песни и начальник-индус, который по-русски, похоже, знал только «Здравствуйте!» Здравствуйте! Он уткнулся в свой ноутбук, а мы пошли посмотреть, где стоят материалы для нашей работы. Посчитали паллеты донышковых и стеновых кирпичиков, для начала хватало, а потом часов в 11 утра они отпустили меня домой.

Часов в пять вечера к дому, где я жил, подъехала девочка из песни, и попросила мой пропуск, чтобы на следующий день сделать мне пластиковый, в ближнюю к цеху проходную. Я вынес, вернулся домой, а через минут пятнадцать вдруг позвонили из кадрового агентства на западе Казахстана, сказав, что контракт со мною расторгают, и в моих услугах больше не нуждаются.

Упс?!? А почему они сами мне этого двадцать минут назад не сказали?!? Или у индусов так положено – относиться к нашим людям, совершенно не считая их за людей? Я позвонил девочке из песни, но та промямлила что-то в духе того, что это наверное индус так решил без неё. Ладно, у меня ведь оставался комплект спецодежды, ключ от кабинета мастера на заводе, пара касок и чертежи. Я собрал всё это в кучу и понёс домой девочке.

Там оказалось, что завтра на эту работу выйдут какие-то люди из местных, нанятые по конкурировавшим с этой огнеупорным фирмам. Было очень странно, что в таком случае меня с этими людьми не сочли нужным познакомить – я хотя бы у них поспрашивал что-то, чего не знала девочка из песни – как потом оказалось, просто переводчица, ничего не соображавшая в технических вопросах. Аферисты какие-то, что ли?

Ну да ладно. Как хрипло говорил «Горбатый» Джигарханян – «Чёрт с вами, банкуйте...» Временная работа за зарплату меньше тысячи баксов в месяц за тысячу километров от дома была не тем вариантом, о потере которого я бы стал сожалеть.

Бывший сослуживец по KEGOC Рашит в Астане догуливал последнюю неделю от отпуска, и рано утром следующего дня я уезжал к нему. Автобусы по компьютерному расписанию темиртауского автовокзала уходили туда утром каждые полчаса. Очередь у кассы была приличная, за ведомостями одновременно ломилось трое водителей разных автобусов, но астанинский простоял лишних минут пятнадцать, чтобы мы все в него как-то всё же успели.

Коротенькая двести десятая «Сетра» рванула на трассу по извилистым улочкам строго города. Выскочили на развилку у строящегося моста к цемзаводу, и далее покатили по трассе, которую пытались переделать к выставке «ЭКСПО» следующего года. Пытались, видимо, напрасно, ибо целый кусок уже отлитого в основание дороги бетона вдруг оказалось, что залили не так, как надо, его отколотили молотками обратно, и теперь он лежал кусками по обочине. А наш автобусик выписывал витиеватые узоры по грунтовой насыпи будущего шоссе.

Передо мной сидели пожилая тётка и совсем уж старый дед, с костылём и со слуховым аппаратом за ухом. По ходу они внезапно познакомились и разговорились, а автобус тем временем зарулил на автостанцию Осакаровки. Пока все пошли по туалетам, дед с костылём поковылял в магазинчик напротив. Водитель автобуса вскоре позвал всех обратно, но старого ещё не было. Я сказал, чтобы его подождали, но тут в дверях магазина появился и шал, с мороженым в руках. Добравшись до своего кресла, он торжественно вручил эскимо на палочках своей соседке! Наверное, это уже была большая любовь...

Автобусы, шедшие со стороны Караганды в Новую Столицу Евразии, не доезжали теперь до «Встречи», сворачивая на новую дорогу до вокзала от Сороковой по той стороне рельс. Место назвалась «Силикатная». Поскольку мне надо было в «ильинский» Караоткель-2, ехать дальше в сторону вокзала не стоило. Получив свой багаж, я остался тут. Некоторые сайты транспорта столицы в интернете по смартфону мне всё же как-то помогли узнать, на чём ехать дальше.

Долго ждать здесь не пришлось. Автобусом нужного маршрута оказался большой европейский «Цителис» – машина настолько предназначенная для людей, что даже вертикальные поручни на площадке у средней двери разделялись на три, чтобы всем пассажирам было, за что ухватиться. Но только водители и кондукторы как были из какого-то колхоза, так и остались. Забывая, что они теперь не на перемотанном скотчем китаёбусике «Мудан» конторки типа «Жорга-МТ», они стояли на каждой остановке столько, что половину времени из их расписания вполне можно было бы сократить.

Как-то доехали до цирка, и тут нужно было пересесть с маршрута на маршрут. Дело в том, что не так давно все городские маршруты Астаны специально перекроили и сократили так, чтобы людям практически невозможно было доехать куда-либо без одной-двух пересадок, соответственно заплатив достаточно дорогую цену за проезд второй-третий раз. «Ну у нас же столица?!?» А вот ждать пересадки пришлось долго, гораздо дольше тех минут, что были написаны на схеме маршрутов, приклеенному на павильон остановки...

К вечеру Рашит повёз меня на железнодорожный вокзал. Надо было купить билет домой. В кассовом зале царила обычная духотища и давка. Каждый раз возникало ощущение, что она там создана кем-то специально. Вместе с окошками касс в ряд вдоль стены стоял с десяток билетных автоматов. Сказали, что это надёжно и быстро, поэтому мы пошли туда. Люди в кассы сидели электронной очередью в центре зала, а перед каждым аппаратом толпилось человек по пять-шесть. Наконец дело дошло и до нас.

Устройство, напоминавшее старый советский автомат игры в «Морской бой» имело огромный сенсорный экран и несколько устройств по приёму платёжных карточек и денег. Первым делом надо было набрать названия станций, откуда и куда. Буковки набирались нажатием на картинки экрана, причём явно не такие сенсорные, где оно реагирует на изменение электрической ёмкости точки экрана, а его нагрева пальцем что ли, в определённой точке, причём чуть правее, чем оно на самом деле нарисовано. Потом выбрать, какой поезд, вагон и место. Потом набрать свою фамилию и номер паспорта. Сразу же вспомнился анекдот про пятак в компостере и «Иванов, до рынка...»

Потом аппарат высвечивал сумму, которую нужно было заплатить, и отпечатывал термобумажками сначала чек о продаже, а потом собственно сам билет, который нужно было показывать проводникам при посадке. Причём везде было написано, что к оплате принимаются платёжные карты, но на самом деле они не принимались, и пришлось идти снимать с карточки наличные. Учитывая, что банкомат выплёвывал в тебя десятитысячки, а билетный автомат купюр такого номинала не принимал... Ладно, отстояли с наличными очередь к этим «одноруким бандитам» во второй раз, и билет мне всё же купили.

Утром следующего дня Рашит, его папа и его сынишка уехали с утра на рыбалку – куда-то не очень далеко. Я же поплёлся с пересадками на станцию – половить новые французские пассажирские электровозы, которые тут уже ходили, а у нас в Алматы ещё нет. Поймал несколько штук. Когда вернулся, рыболовы притащили улов из трёх рыбёшек – мой фотоулов был немного поболее. К вечеру набрали несколько литров разного разливного пива и Рашит натопил свою собственную баньку.

Это было восьмым чудом света! На свежий парок вдруг прискакал со двора лягушонок – а я даже и не подозревал, что на солёной земле Восточной Ильинки, как она называлась, когда в своё время выдали документы на этот земельный участок, водятся и такие зверюги... Заплутавшее дитё аккуратно вынесли обратно во двор – пусть ищет свою маму в другом месте.

Попарились на славу...

Вечерние телевизионные новости пугали народ выходом Великобритании из нашей галактики, в другую, где-то чуть дальше Туманности Андромеды. Мы не стали это смотреть, и расползлись по шконкам.

Во дворе дома Рашит сделал теплицу, огурцами с которой меня стали баловать на дорожку и дали с собой несколько. Почему-то эти огурчики хрустели все, как на подбор, и были на порядок вкуснее того дерьма, что продаётся во всех наших овощных ларьках. А нам ещё эти врачи говорят – ешьте больше овощей. Каких?!?

Люкс-вагон астанинского поезда оказался точно таким же купе-буфетом, как и павлодарский. Но только этот вдобавок был забит почти до отказа – ну лето же, нет билетов! Лишь одно место в моём купе было свободным. Правда, только до Чу. Там пришёл попутчик, вроде трезвый, который, едва добравшись до полки, тут же захрапел. Мужик спал виртуозно – он храпел, стонал, бормотал, чмокал, скрипел зубами так, что стоять на споттингах возле взлётно-посадочных полос аэропортов выходило потише. Я всю жизнь завидовал людям, которые так быстро засыпали в поездах – едва доберутся до шконок – сам же в эту ночь уснуть так и не смог.

С Отара начало светать, и тут же началась стройка по достройке вторых путей в обе стороны от Чильбастау. С одной стороны от этой станции не доделали опоры контактной сети, а в другую сторону в пять утра уже вовсю порхало два десятка китайских самосвалов и наших камазяторов, отсыпая самый верхний слой будущего пути, на который уже, собственно, кладут шпалы. Орава путейской техники всех мастей торчала на запасных путях станции, причём русских тепловозов М62 там стало уже два.

Этот поезд попался нормальным, и нигде никого по полчаса вперёд себя не пропускал. Когда мы залетели на Алма-Ату II, одноклассник Вова (надо же было человеку для этого встать в шесть утра воскресенья) выдернул меня из толпы озверевших попрошаек-таксистов у нашего вагона и всего поезда, и привёз домой на моей же машинке. По дороге мы заехали в магазинчик и прихватили полторашку снотворного – разливного пивасика. Вова потом уехал досыпать, а я выпил почти всю бутылочку, и лишь тогда глазки стали слипаться...

Не знаю уж, как там договаривались индусы, девочки из песни и западные кадровые агентства, но мне за эти темиртауские приключения ещё и перечислили какую-то зарплатку. А через пару месяцев в том самом конвертерном цеху, где я провёл неделю, вдруг случится взрыв газа (им разогревали ковши перед розливом в них расплава стали), и сильно пострадает человек – огнеупорщик как раз. А потому что ремонтная площадка и туалет рядом и внизу от греющихся факелами стальковшей...

Особенности национальной командировки

Алматы –› Караганды, 15 июня 2016 г., среда
Ж.Д.: 1093 км;     Время в пути: 19,9 ч;     Стоимость: 36.18$ (1$ = 339 тенге)

  • Поезд: 045ТА скор. Алма-Ата II – Павлодар

  • Вагон: 00 люкс, 068-05578; бирюзового цвета, приписан к ПЛВКУ Павлодар, место: 7

  • Билет: электронный 7416 1142 965670

  • Доплаты: без номера за услуги агентства

  • Сумма цены: 11264 + 1000 тенге

  • Постель: включена в стоимость билета

  • Наличие билетов на нужный рейс и дату: купейных и плацкартных нет, люкс свободно

  • Место покупки: касса «Аста-Трэвел» возле Алмалинского ЦОН Алматы за 1 сутки до отправления

  • Величина очереди в кассу: нет

  • Заполнение вагона: 10%

  • Запись по: астанинскому времени (московское плюс три часа)


Дата     Станция                           Приб.   Ст.   Отпр.   Опозд.
Поезд 45, Казахстан темир жолы
15.06    Алма-Ата I                         ---    ---    11.56   ---
15.06    Отар                              14.12    11    14.23   ---
15.06    Блок-пост 3892 км                 14.33    02    14.35   ---
15.06    Бель                              15.16    02    15.18   ---
15.06    Ала-Айгир                         15.39    01    15.40   ---
15.06    Чокпар                            15.50    01    15.51   ---
15.06    Кок-Тобе                          16.22    01    16.23   ---
15.06    Чу                                16.52    33    17.25   ---
Смена направления движения голова-хвост
Поезд 46, Казахстан темир жолы
15.06    Жидели                            18.01    01    18.02   ---
15.06    Хантау                            18.23    02    18.25   ---
15.06    Кияхты                            18.58    02    19.00   ---
15.06    Карасай                           19.25    23    19.48   ---
15.06    Чиганак                           20.23    10    20.33   0.10
15.06    Мын-Арал                          21.13    06    21.19   ---
15.06    Жастар                            21.41    02    21.43   ---
15.06    Кашкен-Тениз                      22.16    29    22.45   0.10
15.06    Коктас                            23.11    01    23.33   0.17
15.06    Сары-Шаган                        23.22    11    23.33   ---
16.06-вс Каражингил                        01.11    05    01.16   ---
16.06    Шешенкара                         01.28    04    01.32   ---
Поезд 45, Казахстан темир жолы
16.06    Мойынты                           01.52    10    02.02   ---
16.06    Киик                              02.36    01    02.37   ---
16.06    Донгал                            03.28    02    03.30   ---
16.06    Акадыр                            04.10    49    04.59   ---
16.06    Нилды                             05.43    01    05.44   ---
16.06    Жарык                             06.03    02    06.05   ---
16.06    Калагир                           06.56    05    07.01   ---
16.06    Караганды                         07.46   ---     ---    --- –›

Смена локомотивных бригад по выделенным раздельным пунктам; средняя скорость поезда: 55,11 км/ч
Тип железной дороги:

  • однопутная с двухпутными вставками, электрифицированная переменным током 25 кВ 50 Гц: Алма-Ата I – Берлик I

  • двухпутная, электрифицированная переменным током 25 кВ 50 Гц: Чу – Астана

Тип локомотивов:

  • электровоз ВЛ80С-1843/1854 ТЧ Чу: Алма-Ата II – Чу

  • электровоз ВЛ80С-1979 ТЧ Караганды: Чу – Караганды

Погода по дороге:

  • Алматы: облачно, +23

  • Ала-Айгир: дождь, +25

  • Чу: малооблачно, +30

  • Сары-Шаган: ясно, +25

  • Караганды: ясно, +15

Особенности национальной командировки

Караганды –› Темиртау, 16 июня 2016 г., четверг
АВТО: 0032 км;     Время в пути: 0,9 ч;     Стоимость: 0.53$ (1$ = 339 тенге)

  • Рейс: 107 мягкий Караганды – Темиртау на 08.06

  • Транспортное средство: автобус MAN-882.363FRH [M 764 XBM], карагандинского а/п «Трансагентство-KZ», место: 4

  • Билет: 13196460

  • Доплаты: 13196461 за багаж

  • Сумма цены: 150 + 30 тенге

  • Наличие билетов на нужный рейс и дату: свободно

  • Место покупки: касса №8988 на перроне у платформ автовокзала Караганды перед отправлением

  • Величина очереди в кассу: 2-3 человека

  • Заполнение салона: 50%

  • Запись по: карагандинскому времени (московское плюс три часа)


Дата   Регион Пункт                             Приб.  Стоян.  Отпр.
Автодорога: М-36
16.06    09   Караганды, автовокзал              ---    ---    08.08
16.06    09   Караганды, ж. д. вокзал           08.10    05    08.15
16.06    09   Караганды, 45 квартал             08.17    01    08.18
16.06    09   Караганды, ТЦ «Абзал»             08.20    01    08.21
16.06    09   Караганды, ДК Горняков            08.22    мм    08.22
16.06    09   Караганды, АЗС ГПН                08.32    мм    08.32
16.06    09   Темиртау, ул. Амангельды          08.55    мм    08.55
16.06    09   Темиртау, магазин «Тулпар»        09.00   ---     ---

Состояние дороги: полуубитое
Меня встретила: Ирина Ботева
Погода по дороге:

  • малооблачно, +20

Особенности национальной командировки

Темиртау –› Астана, 23 июня 2011 г., четверг
>АВТО: 0170 км;     Время в пути: 3,0 ч;     Стоимость: 5.33$ (1$ = 338 тенге)

  • Рейс: 128 мягкий Темиртау – Астана на 10.30

  • Транспортное средство: автобус Setra-S210H [M 647 BW], карагандинского а/п-3, место: 7

  • Билет: 576521

  • Доплаты: 576522 за багаж

  • Сумма цены: 1500 + 300 тенге

  • Наличие билетов на нужный рейс и дату: свободно

  • Место покупки: касса №59 автовокзала Темиртау перед отправлением

  • Величина очереди в кассу: 8-10 человек

  • Заполнение салона: 40%

  • Запись по: темиртаускому времени (московское плюс три часа)


Дата   Регион Пункт                             Приб.  Стоян.  Отпр.
Автодорога: М-36
23.06    09   Автовокзал Темиртау                ---    ---    10.43
23.06    09   Поворот на Актау                  11.01    мм    11.01
23.06    09   Батпак                            11.43    мм    11.43
23.06    09   Автостанция Осакаровка            12.00    21    12.21
23.06    03   Полевой стан «Дорстроя»           12.43    мм    12.43
23.06    03   Поворот на Аршалы                 12.48    мм    12.48
23.06    01   Астана, остановка «Силикатная»    13.40   ---     ---

Состояние дороги: полностью убитая, на реконструкции
Погода по дороге:

  • малооблачно, +20... +25

Особенности национальной командировки

Астана –› Алматы, 25 июня 2016 г., суббота
Ж.Д.: 1343 км;     Время в пути: 19,0 ч;     Стоимость: 41.61$ (1$ = 338 тенге)

  • Поезд: 004ЦА скор. Астана – Алма-Ата II

  • Вагон: 07 люкс, 068-05626; бирюзового цвета, приписан к ПЛВКР-1ЛК КТЖ (Астана); место: 9

  • Билет: электронный 7441 3631 707645

  • Доплаты: нет

  • Сумма цены: 14065 тенге

  • Постель: включена в стоимость билета

  • Наличие билетов на нужный рейс и дату: купейных и плацкартных нет, люксы свободно

  • Место покупки: автоматический терминал №18 вокзала Астаны за 2 суток до отправления

  • Величина очереди в кассу: 6-8 человек

  • Заполнение вагона: Астана – 80% – Чу – 100% – Алма-Ата I

  • Запись по: астанинскому времени (московское плюс три часа)


Дата     Станция                           Приб.   Ст.    Отпр.   Опозд.
Поезд 4, Казахстан темир жолы
25.06    Астана                             ---    ---    11.45   ---
25.06    Караганды-Сортировочная           14.29    01    14.30   ---
25.06    Караганды                         14.55    22    15.17   ---
25.06    Дария                             16.31    03    16.34   ---
25.06    Акадыр                            17.52    10    18.02   0.10
Поезд 3, Казахстан темир жолы
25.06    Сары-Шаган                        21.22    15    21.37   0.15
26.06-сб Чу                                01.24    17    01.41   0.15
cмена направления движения голова-хвост
Поезд 4, Казахстан темир жолы
26.06    Анрахай                           03.25    10    03.35   ---
26.06    Отар                              04.04    09    04.13   ---
26.06    Казыбек Бек                       05.23    01    05.24   ---
26.06    Алма-Ата I                        06.16    05    06.21   ---
26.06    Алма-Ата II                       06.43   ---     ---    ---

Смена локомотивных бригад по выделенным раздельным пунктам; средняя скорость поезда: 70,81 км/ч
Меня провожали: Тагир, Рашит и Аяулы Валитовы
Меня встречал: Достовалов Владимир
Тип железной дороги:

  • Астана – Чу: двухпутная, электрифицированная переменным током 25 кВ 50 Гц

  • Берлик I – Алма-Ата II: однопутная с двухпутными вставками, электрифицированная переменным током 25 кВ 50 Гц

Тип локомотивов:

  • электровоз ВЛ80С-1867 ТЧ Караганды: Астана – Чу

  • электровоз ВЛ80С-2198 ТЧ Чу: Чу – Алма-Ата II

Погода по дороге:

  • Астана: облачно, +23

  • Бабатай: пасмурно, полосами дождь, +23

  • Кокпекты: малооблачно, +25

  • Акадыр: малооблачно, +25

  • Шу: ясно, +15

  • Алматы: ясно, +20

Особенности национальной командировки

"Фонарщики лихие...", 08 августа 2016

После моего возвращения из Темиртау меня начала искать организация, занимавшаяся уличным и дворовым освещением нашего города. Раздался звонок: «Вы были у нас на собеседовании. Вы не хотите у нас работать?» На самом деле мне изначально сказали там, что «Мы планируем... Мы надеемся... Через пару месяцев...» Было велено в течение дня-двух оформиться и выйти на работу.

Организация, занимавшаяся до этого проектно-конструкторскими и монтажными работами, внезапно (как у нас это обычно и бывает) выиграла тендер на обеспечение всего уличного освещения города, и теперь в спешном порядке набирала недостающий для этого персонал. Не хватало диспетчеров, выпускавших бригады монтёров на линии. Смены прежних диспетчеров были только дневными, и было решено делать круглосуточное посменное дежурство. Одновременно шёл дополнительный набор электромонтёров, которых в основном набирали из бывших сотрудников прежних «фонарных» организаций, не ушедших в районные электрические сети.

Нас, двоих только что принятых на диспетчерскую работу человек, отправили на стажировку к другим диспетчерам. Нужно было двенадцать часов в день, с восьми утра до восьми вечера, смотреть, что делает дежурный диспетчер, и учиться у него уму-разуму. Все рабочие дни и суббота оказались заняты этой стажировкой, поэтому у меня наступили тяжёлые времена. Приготовить себе сам ничего не приготовишь – а я жил уже один, больше некому – и по дороге ничего не купишь, потому что ты едешь на работу к восьми утра, а все торговцы открываются только в девять, или ещё позже. Вокруг фонарной конторы в окрестных организациях была пара столовых, но очень дорогих, явно не по диспетчерской зарплатке. Поэтому первый выходной для меня был, как манна небесная – я накашеварился на неделю вперёд.

«Диспетчерская» представляла собой комнату в одноэтажном помещении с десяток метров длиной и полдесятка метров шириной, в которой кроме диспетчеров располагались начальник участка и три мастера районов. У каждого мастера района днём выходило на линии и прочие работы несколько бригад электромонтёров, которые часа полтора утром набивались в эту комнатку всей своей оравой, получая наряды и комплектующие, при этом там стоял невообразимый гвалт. То же самое происходило и час-полтора вечером. Самым трудным было приехать на смену к восьми утра воскресенья – общественный транспорт города при этом практически ещё не ходил.

Лет тридцать назад я попадал как-то внутрь одной из районных диспетчерских «Горсвета». Одна из стен была доверху уставлена электрошкафами и рубильниками, из которых вручную включались либо всё уличное освещение, задействованное оттуда, либо какой-то его отрезок, в улицу-две. Теперь же у диспетчера никаких рубильников не было. Освещение включалось из шкафов ШУНО (управление наружным освещением) при помощи реле времени, время включения и выключения в которых меняли раз в неделю по специальной таблице, импульсом – когда срабатывание этого реле в одном шкафу передавалось и включало ещё несколько таких устройств, или просто вручную. Программисты оборудования, расположенного внутри этих шкафов, люди в основном отнюдь не мелкой комплекции, прозванные в конторе «телепузиками», мечтали, что когда-нибудь у них будет стоять компьютер, управляющий всеми такими шкафами по городу дистанционно...

На дворе был август со своей беспросветной жарой за тридцатник. Все окна диспетчерской выходили на восток. Как раз там, сразу за забором нашей организации, располагался тот из зверинцев, в который возвращали на ночь всех этих осликов с повозками, лошадок, верблюдов и пони, которые днём катали детишек в различных парках. Оттуда всё время несло по ветру жуткую вонь их навоза, и прилетал миллиард мух. Начальник участка как-то попытался подвесить в нашей комнате липкие листочки и ленточки – их хватило всего дня на три, потому что новым мухам стало уже некуда прилипать. Кондиционера в этой комнатке не было.

Диспетчеру поставили стол, сейф и кресло, полуотгородив от остальной клетушки шифоньером. От шума мастеров и их бригад не спасало. Рабочим инструментом диспетчера были убитый ноутбук, в который через гарнитуру был заведён городской номер телефона, и простенький телефончик корпоративной сотовой связи, едва отправлявший и принимавший СМС-ки. Ноут имел выход в инет, потому что таблица заявок на ремонты, где и что не горит, поступала от других диспетчеров, принимавших заявки вообще по всему городу, и сидевших где-то в районе строительных базаров и барахолок, в «облако» одного из общеизвестных интернет-порталов. Мы выбирали из общего списка всё, что касалось наших трёх районов города. Диспетчеры западных районов сидели рядом с общими, а у северных было где-то своё место, в районе Алма-Аты I.

Работать было тяжело: всё время чего-нибудь не хватало. То бумаги, чтобы распечатывать заявки бригадам, то чернил в принтере, то ноутбук среди ночи покажет «синий экран»... Бригадам, выезжавшим на линию, выдавали корпоративные телефоны сотовой связи, на которые руководство вносило какие-то суммы денег, чтобы бригада каждый раз могла доложить, где она находится. Но докладывали далеко не все, потому что звонили своей родне по аулам нескольких областей, а когда единиц уже не оставалось, вообще не звонили никому. Мастера районов когда знали, где конкретно их люди, когда нет...

В подчинении у сменного диспетчера были сменные бригады оперативного персонала, сначала две на три района города, позже появилась и третья. Они днём и ночью мотались по заявкам, выясняя, не ложный ли там вызов, и причину поломки. Затем эта заявка передавалась мастерам с ремонтными бригадами. В любом случае ремонты светильников и проводов затемно не производились, это было запрещено техникой безопасности. Но отправляли их не только по их прямой работе. Оперативную бригаду могли по заданию городской администрации заслать подключать какие-нибудь временные киоски или сцены для выступлений артистов и продажи товаров во время концертов и ярмарок, а ремонтников однажды – из-за того, что у них имелись вышки и подъёмники – приказали отправить мыть какой-то монумент в городе...

Оперативные бригады вечером начинали с того, что вручную зажигали то, что по каким-то причинам не зажигалось автоматически. Проскакав весь свой район, они по ходу диктовали номера тех электрошкафов, которые включили вручную. Иногда что-то не могли включить на всю ночь, потому что здание дворовой электроподстанции оказывалось уставлено личными машинами так, что дверь в подстанцию или шкаф открыть было уже невозможно. Рано утром та же бригада оперативников выключала то, что зажгла вечером, возвращалась на базу, и вместе с диспетчером сдавала эту смену следующим. Ремонтники получали задания и материалы в восемь утра, а возвращались к восьми вечера, причём по дороге к нам был какой-то теннисный клуб, который периодически устраивал какие-то соревнования и кубки. И однажды он устроил такое, что весь проезд к нашей организации оказался забит лайбами горе-теннисистов, и наши вышки и манипуляторы не могли заехать домой часа два. Но теннисистам было на это наплевать – они же крутые там все...

Начальник участка был странным парнем. Он был «на ножах» и беспросветно ругался абсолютно со всеми подряд, по поводу и без повода. С одним из хозотдела он аж подрался, за что последнего вскоре уволили. Завгар был его злейшим врагом, и они взаимно люто ненавидели друг друга, засыпая более высокое начальство ворохом служебных записок со взаимными кляузами. Раза три он пытался растоптать своими служебками и меня, но тут у него ничего не вышло. Имея стаж работы в национальной компании около девяти лет, я своими ответными служебками его же и делал каждый раз виноватым.

Еле работавший диспетчерский ноутбук заменили таки новеньким стационарным компьютером. Работать стало чуть полегче. Мы добились, чтобы нам туда поставили программу, с помощью которой ночью на смене можно было теперь читать электронные книги. Когда подошёл срок окончания наших с напарником испытательных сроков, мы пошли к начальнику участка с просьбой написать служебную записку в бухгалтерию об их отмене, однако тот отказался это сделать. Мы спросили у начальника ПТО и главного инженера, какие недостатки есть в работе диспетчеров, и какие претензии – оказалось, что никаких. Кончилось дело тем, что необходимые служебные записки успешно ушли более высокому начальству через голову начальника участка.

Тем временем в конторе взялись за один из районов города – естественно, тот, где большей частью находилось руководство города. На все остальные районы начальник участка практически не обращал никакого внимания. Фонари на улицах вокруг моего дома не горели уже несколько месяцев, но он и не думал их делать – даже когда я однажды принёс им с мастером этого района фотографии нерабочих светоточек. Вместо этого он обязал оперативные бригады кропотливо фиксировать и фотографировать нерабочие фонари только по одному из районов города. Да ладно, если бы он потом посылал ремонтников их чинить! Ничего подобного не происходило! Нерабочие точки передавались по фоткам и кропотливо заполненной документации из смены в смену...

Чуть позже начальник участка сподобился издать какое-то распоряжение, касавшееся только одного из районов. Он, вопреки элементарным правилам, хотел заставить подписаться под своим творчеством всех диспетчеров и оперативников, но лично я отказался. Отдавать распоряжения диспетчерам человек с нездоровой манией величия по правилам не мог. Это должен был сделать главный инженер организации – с обязательной записью такого распоряжения в диспетчерском журнале, для его исполнения всеми сменными диспетчерами и бригадами. Но главный инженер – кросаффчег – на поводу у этого кадра не пошёл.

Охрана конторы была от какой-то сторонней организации. Каждый охранник возле ворот дежурил сутки через двое. И один из них как-то уж сумел договориться с одним из ремонтников (или они были друг другу дальними родственниками?) и ночью, не в мою смену, пробрался в один из контейнеров, несколько штук которых стояло по территории в качестве складов материалов, и принялся нарезать на куски медные кабели, хранившиеся там, чтобы сдать потом на металл. В четыре утра вдруг прибыл с проверкой их инспектор, охранника на месте не застал, перелез через ворота, не увидел своего подчинённого и в домике, и в конце концов наткнулся на него в контейнере. Тут же приехала полиция, забрала резчика, а потом днём приехали и за ремонтником... На всех дверях с улиц в помещения потом висели распечатки фотографий обоих. Ну да, охранники иногда приходили в диспетчерскую – чаю попить, да и просто поболтать. Всё хоть какое-то разнообразие...

Вскоре, как обухом по голове, прозвучала новость, что мы теперь будем командовать не только тремя нашими районами, а всем городом. Два диспетчерских пункта упразднялось, а в нашу клетушку селили второго сменного диспетчера. Начальник участка с нездоровой манией величия становился нам никем, у нас появилось ещё двое таких, как он. Главным над нами становился главный инженер, но этот «участковый» никак не хотел сдаваться, мотивируя это тем, что наши табели учёта рабочего времени заполняет лично он. Рано или поздно люди из диспетчерской тонко намекнули, что он над нами больше не начальник. Но оперативные бригады трёх районов остались под его началом, и он продолжал делать из них «победителей фотоконкурсов».

Вскоре мастеров районов с их бригадами из нашей клетушки выселили в другое здание. Стало намного легче – кроме смены диспетчеров там теперь больше никого не было. Стало намного тяжелее – по нескольким районам города не знать ни номеров шкафов управления освещением, ни мелких улиц по окраинам. На стенах висели только карты наших трёх районов с отмеченными на них номерами и местом расположения устройств, таких же карт по другим районам не было. Спасали обычно 2Gis с Яндексом, но при этом попадались такие адреса, которых не было обозначено либо у одних, либо у других.

У оперативных бригад запада города остался диспетчерский компьютер, куда можно было сбросить таблицу заявок их районов по электронке. Северные приезжали по ночам за распечатками своих заявок на следующие сутки сами. Ворох заявок и таблица с ними росла в течение месяца, как снежный ком, начиная с полусотни в первый день, кончая несколькими тысячами к концу месяца. таблица начиналась по-новой, заявки повторялись, а мастера со своими бригадами выполнить их все просто не успевали.

Диспетчерами главного центра, непосредственно получавшего заявки по телефонам от населения, были порою такие письменно-неграмотные люди, что их перлы в таблице заявок, типа «Улицы Римского-Корского» уже никого у нас не удивляли. Хуже было, когда они ошибались районами города, где это находилось – передаёшь заявку мастеру, а он тут же говорит, что это не его район. Доставали люди, которые грозили нам по телефону, что пожалуются на нас в администрации районов и города – наши диспетчера тут при чём? Мы все заявки начальнику участка и мастеру района каждое утро перед концом смены в распечатанном виде передавали.

Иногда доставали ложными вызовами, или, как одна пожилая мадам, которая требовала с нуля сделать дворовое освещение в одном из микрорайонов, в месте, где её сын оставлял на ночь машину. Почти каждые сутки... Капитальными ремонтами и строительством мы не занимались. Для этого была отдельная бригада, работавшая по заданию нашего конструкторского бюро, выполнявшего указания городской администрации.

Идиллия с почти нормальными условиями работы диспетчеров продолжалась недолго. По двору конторы наставили длинных контейнеров, которые стали оборудовать в домики для бригад всех районов. Нам велели освободить помещение, и переселили в другое здание, в тесную проходную комнатушку между конструкторским отделом и комнатой мастеров районов и начальника участка. Туалета в этом здании не было, и диспетчер должен был ходить в него или в другое здание, или в кривоватую будку на улице. Тратя на это немало времени! При этом уже нападало прилично снега – на крыше этой кривой будки он дошёл до полуметра. В новой клетушке было дико холодно, и поставили масляный радиатор. Слава Богу, глобальный переезд случился не в мою смену.

Начальник одного из трёх участков – тот самый, страдавший нездоровой манией величия, к тому времени совсем перестал дружить со своей головой, и, совсем забыв, что он диспетчерам пару месяцев уже никем больше не является, стал на шипеть на меня, когда я оставался в диспетчерской один, чтобы я уволился по-хорошему, иначе он мне устроит это по-плохому. Да я бы и сам уволился оттуда, уже поняв, что это за организация, но прямо в этот момент уйти было некуда, хоть я и не переставал искать другую работу, всё время, пока находился на этой. Я требовал от этого начальника участка, чтобы в этом случае меня сократили, сделав все необходимые в таком случае выплаты.

Вскоре в моё ночное дежурство посыпалось больше полусотни заявок об отключениях света в одном из районов города. Я отправил туда оперативную бригаду, и вскоре выяснилось, что электрические шкафы управления кто-то умудрился на ходу, под напряжением, вскрыть, распотрошить и разграбить. Да было бы там что грабить?!? Те дерьмовые магнитные пускатели, которые там стояли, я бы всё равно ни ни одной барахолке потом у такого грабителя не купил! Почти весь район погас на несколько недель...

Наступали многодневные праздники. Я вышел в ночную смену. С вечера, пока оперативные бригады ещё только разбирались, куда им в первую очередь ехать, шла какая-то телефонная ругань между конторским начальством и начальником здешнего участка. Начальники остальных участков ещё сюда не переехали. Вскоре выяснилась, какая. «Участковый», как и обычно, накосячил: у бригады, торчавшей на объекте, кончилось время рабочей смены, но ей не давали оттуда уехать, потому что на праздники могло появиться республиканское руководство – все лампы должны были гореть.

Поругавшись, начальники решили отправить туда сменную бригаду ремонтников. Вскоре вызванная бригада приехала в контору. Её пытались завезти дежурной легковушкой какой-нибудь оперативной бригады на объект, чтобы просто поменять предыдущих. Но сменный водитель вполне справедливо отказался ехать туда без своей вышки, чтобы рулить чужой машиной. Тут вроде бы начала портиться погода, поднялся ветрюган сильнее того, при котором допускается работать с вышек, и той бригаде сказали возвращаться.

Шёл уже одиннадцатый час вечера, по идее делать ремонт светильников в тёмное время было нельзя, но кого это сейчас волновало? Вернулась бригада, оттарабанившая весь световой день, сменная уехала на объект. Проводив их, ближе к полуночи, мне вдруг припэрло, и я потащился через весь двор конторы в другое здание, в котором был туалет. Минут через пятнадцать я вернулся, и тут оказалось, что у меня непрестанно звонит городской номер телефона.

Аппарата на городском номере телефона не было. Он был заведён внутрь компьютера на гарнитуру. Звук вызова был слышен только в наушниках, а на экране возникала только табличка вызова. Впрочем, в него практически никто и не звонил – сменному диспетчеру выдавался мобильный телефон, номер которого знало абсолютно всё начальство, начальники участков, бригадиры и рабочие бригад. Служебный мобильник я таскал с собой в кармане всю смену – мало ли что – но на него почему-то никто не позвонил. А звонили сначала диспетчеры центра, принимавшие заявки от населения, а затем наш «зиц-председатель».

Оказалось, что бригада районных электросетей вынуждена была устранять аварию в своём хозяйстве, и хотела, чтобы мы отключили в этом месте нашу сеть освещения. У меня же теперь была не такая советская диспетчерская, какую я тут уже описывал, чтобы прямо отсюда что-то отключать дистанционно. Я мог только отправить оперативную бригаду, чтобы на месте отключить нужный электрошкаф вручную. И уже хотел их туда отправить, как из центральной снова позвонили и дали отбой. Там разобрались сами.

Но для меня всё только начиналось. Начал трезвонить «зиц-председатель» – человек, исполнявший функции руководителя организации в моменты отсутствия по командировкам её реального начальника. На его крики я только и ответил, что почему он не звонит на служебный мобильник, номер которого он прекрасно знал?!? Тот в ответ начал орать, что прямо сейчас явится в контору!

Он приехал в пол-второго ночи, снова поднял непонятный крик, на что я только показал служебный мобильник в своём кармане: «А почему Вы не звоните диспетчеру на этот телефон?!?» Мне дали доработать до утра, до конца моей смены, затем примчался старший диспетчер, и мы вместе пошли в кабинет «зиц-председателя». Тот, несмотря на раннее утро выходного дня, уже сидел на месте. Даже не став разбираться, что же произошло ночью, он дал задание старшему нашей службы немедленно меня уволить.

Сначала я подумал, что человека переклинило на мысли, что тут для кого-то это работа мечты – особенно не работа, а зарплата. Но позже выяснилось, что всё было гораздо проще: сокращали диспетчерскую службу, примерно наполовину. Больной на голову начальник участка сразу же засиял от внезапно (а может и совсем не внезапно) накатившего на него счастья, как самая новая копейка...

Полмесяца после своего увольнения я ждал перечисления мне положенных взносов в пенсионный фонд, которых за полгода работы на мой счёт ни одного не поступило. Не дождался, и пошёл с жалобой в районную налоговую инспекцию. Тогда уже настоящий начальник этой организации ответил налоговикам, что как только переведут бухучёт на другую компьютерную программу, то выплатят.

Выплатили ещё через месяц... Тем временем сильно поредевших диспетчеров перевели в другое место города, там им нашли намного более приличное помещение, и вернули прежнего начальника службы, который работал там ещё до моего прихода. Ещё через пару месяцев бедолаг вернули на старое место, в крохотную проходную комнатку под забором у вонявшего стойла с лошадками и осликами, стали задерживать выдачу заработной платы, а неадекватный начальник участка стал главным инженером...